Испытывайте духов
Апостольское указание высказано без обиняков, и обращено оно к верующим: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1 Ин. 4:1, Синодальный перевод). Апостол Иоанн пишет не скептикам, сомневающимся в том, что духовное вообще существует. Он пишет христианам, у которых были переживания, и говорит им, что само наличие переживания ничего ещё не решает.
Большинство из нас чутьём поступает наоборот. В молитве что-то происходит — теплота, слёзы, внезапная уверенность, чувство, что к тебе обращаются, — и сама сила этого как будто сама себя и удостоверяет. Чем сильнее было чувство, тем вернее оно должно быть. Православное Предание такого вывода не принимает, и у него есть обширное и вовсе не блистательное учение о том, как искренние люди здесь ошибаются. Оно с самого начала исходит из того, что ошибаться — дело обычное.
Слово, которым пользуются отцы
У греческих и русских аскетических писателей есть для этого состояния своё слово: прелесть, обыкновенно передаваемое как духовный обман или самообольщение. Точного соответствия в английском языке нет, и в этом часть трудности. Прелесть — не ложь и не безумие. Это состояние человека, который принял нечто иное — собственное воображение, свои нервы, своё тщеславие или разум, ему не принадлежащий, — за благодать Божию и который чаще всего последним начинает это подозревать.
Отец Серафим (Роуз) излагал это учение главным образом по епископу Игнатию (Брянчанинову), русскому иерарху девятнадцатого века, в чьих творениях собраны древние отцы по этому предмету. Епископ Игнатий различает два вида прелести. Первый, более редкий, эффектен: человек тянется к высоким духовным состояниям или видениям, не будучи очищен, полагаясь на собственное суждение, — и видения получает. Второй встречается чаще и гораздо тише: сердце хочет наслаждения святыми чувствами, будучи ещё к ним неспособно.
Заметьте, куда это ставит читателя. Опасный случай в этом учении — не очевидный обманщик, а благочестивый человек с добрыми намерениями. Епископ Игнатий, которого цитирует отец Серафим, говорит, что все мы в какой-то мере в прелести, что знание об этом и есть лучшая защита и что худшая прелесть — считать себя от прелести свободным. Признаки, изложенные ниже, существуют именно из-за этой фразы, а не вопреки ей.
Первое: смирение, которое на деле означает недоверие к себе
Древние тексты поразительно несентиментальны. Преподобный Антоний Великий советовал, что при всяком являющемся видении не следует пугаться, но надо твёрдо спросить его, кто оно и откуда пришло: явление от Бога страх утишит, а обман дрогнет, встретив твёрдую душу. Епископ Игнатий прибавляет, что если великие святые порой едва не были обмануты духами, являвшимися в виде ангелов, то нам никак не пристало думать, будто мы справились бы лучше.
Поэтому его практический совет, взятый у тех же отцов, — вовсе отклонять такие восприятия: не вступать в беседу с явлением, не задерживаться на нём, осенить себя крестным знамением и признать себя неспособным к такому общению. В том же смысле приводится и преподобный Григорий Синаит: ум с готовностью составляет те образы, каких желает, и составляет их для тех, кто за собою не следит внимательно.
Есть здесь и утешительное следствие, которое приводят куда реже. По этому учению, Бог не оскорбляется на осторожного человека, отказавшегося от чего-то из страха быть обманутым, даже если отвергнутое и вправду было послано Им. Осторожность считается здравомыслием, а не неблагодарностью. За это стоит держаться, если вы из тех людей, кто тревожится, что не выдержал испытания, о котором и не знал.
Второе: мир, и какого рода этот мир должен быть
Благодать в святоотеческих описаниях узнаётся не столько по силе, сколько по тишине. Она оставляет человека трезвым, собранным, видящим собственные грехи и не слишком расположенным описывать, что с ним произошло. Подделка же обыкновенно оставляет возбуждение, тёплое чувство избранности и сильное желание кому-нибудь рассказать. Это признак о том, что было после, а не о самой минуте, — потому-то и нужно терпение, чтобы его приложить.
Та же осторожность распространяется и на телесные явления, часто сопутствующие религиозному чувству. Отец Серафим вслед за преподобным Иоанном Лествичником отмечает, что у слёз бывают самые разные причины, иные добрые, иные нет, и что человеку не следует доверять собственным слезам, пока душа его не очищена; «Лествица» столь же осторожна и в отношении религиозного смеха. Ничто из этого не значит, что тело к молитве непричастно. Это значит, что тело не есть доказательство.
Третье: плоды, измеряемые годами
«По плодам их узнаете их» (Мф. 7:16, Синодальный перевод) — признак, который помнят все и почти никто не прилагает как должно, потому что плод требует времён года. Вопрос не в том, что человек почувствовал в ту ночь и даже в следующий месяц. Вопрос в том, каков он через пять лет: стал ли мягче или жёстче, скорее ли прощает, терпеливее ли к людям скучным, по-прежнему ли считает, что то переживание было главным образом о нём самом.
Отец Серафим прилагал эту мерку публично, и поучительно, что прилагал он её к протестантам благожелательно. Говоря в 1980 году о неправославной христианской общине в Эврике, Калифорния, из которой вышли несколько его собственных духовных чад, он с одобрением отмечал, что они верят в духовную борьбу и воспитание души, что они заставляют себя прощать друг друга и не держать обид и что они берут людей к себе с улицы. Он прямо сказал, что это не полнота христианства, какая есть у православных, и столь же прямо — что это хорошо, насколько простирается.
«В протестантском мире у нас есть множество примеров людей с мягким сердцем, которые ради любви ко Христу добры к другим людям».
Отец Серафим (Роуз), беседа о простоте, 1979 год, в кн.: иеромонах Дамаскин (Кристенсен), Отец Серафим (Роуз): жизнь и труды, гл. 87 (St. Herman Press, 2003)
Четвёртое: посмотреть на это должен кто-то, кроме вас
Этот признак современному читателю нравится меньше всех, и на нём Предание настаивает больше всего. Человек не может надёжно оценить собственное духовное состояние, потому что та самая способность, которая оценивает, и находится под подозрением. Средство здесь — не гуру. На вопрос о том, как найти богоносного старца, отец Серафим отвечал, что такого руководства нашим временам не дано, и указывал на то, что епископ Игнатий называет жительством по совету: советчик даёт совет, который вы затем поверяете собственным опытом, а не отдаёт приказаний.
В обыкновенной приходской жизни это означает духовника — священника, который знает вас годами, которому можно рассказать, что произошло, и которому позволено не впечатлиться. Устройство это медленное и невзрачное, и действует оно главным образом тем, что убирает то замкнутое эхо, в котором самооценка идёт вкривь. Одному новообращённому, занятому выставлением отметок собственному преуспеянию, отец Серафим написал с прямотой, которая хорошо выдержала время.
«Вы слишком молоды в Православии, чтобы оценивать свой духовный рост, — это на самом деле признак вашей гордости».
Отец Серафим (Роуз), письмо от 22 июня 1976 года, в кн.: иеромонах Дамаскин (Кристенсен), Отец Серафим (Роуз): жизнь и труды, гл. 84 (St. Herman Press, 2003)
Пятое: Писание и отцы, вместе и не выборочно
Последний признак — самая долгая память. Само Писание предупреждает, что «сатана принимает вид Ангела света» (2 Кор. 11:14, Синодальный перевод), а это предостережение о переживаниях привлекательных, а не отталкивающих. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, писавший в пятом веке о дарах Духа, замечал, что чудеса иногда совершаются именно для того, чтобы надмить человека, поверившего, будто он обладает даром, и так приготовить его к падению потяжелее. «Лествица» преподобного Иоанна предупреждает, что даже толкование Писания может быть подсказано начинающему тем, кто ему не желает добра.
Признаком всё это становится лишь тогда, когда отцов читают целиком, а не выискивают у них фразу, подтверждающую уже пережитое. Никто не делает этого в одиночку и быстро. Это обыкновенный труд целой жизни в Церкви, — потому Предание и связывает рассуждение с таинствами, с исповедью и со временем, а не с приёмом, которому можно выучиться за выходные.
Харизматическое движение и как читать то, что он о нём написал
Самая длинная глава «Православия и религии будущего» — глава VII в пятом издании (St. Herman of Alaska Brotherhood, 2004) — посвящена харизматическому пробуждению, распространявшемуся тогда в римо-католических и протестантских общинах. Прежде чем изложить его доводы, приход хочет повторить и то, что говорил сам отец Серафим: что люди на тех собраниях были в основном искренними и благонамеренными христианами, которые любили Христа и хотели больше Бога. Ни у кого из читающих эту страницу не должно остаться впечатления, будто их искренность здесь под вопросом.
Довод его таков. Мерилом для суждения о духовном опыте служит не сам опыт, а отношение к нему; понятие прелести в западных духовных руководствах того времени по большей части отсутствовало, так что у движения не было унаследованного орудия для этой работы; и, положив напечатанные свидетельства участников рядом с епископом Игнатием, он нашёл в них черты второго, более тихого вида прелести. Вывод его суров, и мы не станем его прятать: он счёл это движение подделкой под собственную духовную жизнь Церкви и написал о нём резко.
Отсюда следуют две честные оговорки. Тон его в этой главе жёстче, чем почти всюду в его писаниях, и многие православные читатели, принимающие его мерки, всё же находят этот тон трудным. Он и сам знал эту опасность и назвал её в печати в 1980 году, написав о новообращённых, которые стали слишком вольно обращаться со словами «ересь» и «еретик», и о самодовольстве, которое может укрыться внутри технически верной позиции.
«Даже если оно выражено богословски верно, такое отношение духовно неправильно»
Отец Серафим (Роуз), «В защиту отца Димитрия Дудко», Православное слово, № 2 (1980), с. 131, цит. по: иеромонах Дамаскин (Кристенсен), Отец Серафим (Роуз): жизнь и труды, гл. 84 (St. Herman Press, 2003)
Признаки, а не приговоры
Что и приводит нас к читателю. Всё вышеизложенное — набор признаков. Это не решение о вашем молитвенном собрании, о вашем обращении или о той ночи, когда произошло нечто, чего вы никому так и не смогли объяснить. Наш приход не знает, что с вами было, узнать этого не может и говорить вам об этом не станет. Всякий, кто предлагает вам уверенный диагноз переживания, при котором он не присутствовал, делает то, чего отцы не делали.
Вместо этого Предание предлагает способ испытания, выработанный веками людьми, которые всерьёз считались с опасностью самообольщения и прилагали его к себе прежде, чем к кому бы то ни было. Правильное употребление этих признаков медленно и обращено внутрь: подожди; не строй жизнь на одном часе; расскажи тому, кто старше тебя в вере; и смотри, каков ты будешь через пять лет. Совет невдохновляющий. Но он же давался и лучшим ученикам, какие были у отцов.
Нужно сказать и последнее, потому что испытание может прозвучать как недоверие к Богу. Это не так. По собственному изложению отца Серафима, христианская жизнь слагается в тяжёлой борьбе за стяжание Царства Небесного (Православие и религия будущего, гл. VIII, § 2, пятое издание, 2004), а это вещь совсем иная, чем нервозность. Осторожность в отношении собственных впечатлений существует, чтобы нечто охранить, а не чтобы его умалить. Если у вас было переживание, которому вы не находите объяснения, приносите его священнику в Кован: он не ужаснётся и будет рад, что вы спросили.