Выражение из книги, вышедшей в 1975 году
В апреле 1975 года небольшая монастырская типография на севере Калифорнии напечатала книгу под названием «Православие и религия будущего». Автором её был иеромонах Серафим (Роуз), американец, получивший степень магистра по восточным языкам в Беркли, проведший годы среди искателей Сан-Франциско и затем ушедший жить монахом в лес близ Платины. Глава V этой книги носит заглавие, пережившее почти всё остальное: «„Новое религиозное сознание“: дух восточных культов в 1970-е годы».
Он поставил это выражение в кавычки, потому что не сам его придумал. Оно носилось в воздухе. На следующий год два социолога из Беркли, Чарльз Глок и Роберт Белла, выпустили под точно таким же заглавием сборник в издательстве University of California Press. И верующие, и неверующие видели, что в религиозной жизни Америки что-то сдвигается, и те и другие подбирали этому имя.
На что он на самом деле смотрел
Глава эта — сначала репортаж и только потом рассуждение. Пять её разделов проводят читателя по сценам, на какие калифорниец тех лет мог попасть в свободный день: кришнаиты, поющие в Сан-Франциско; гуру Махарадж Джи, собирающий Хьюстонский Астродом; тантрическая йога в горах Нью-Мексико; дзэнское обучение на севере Калифорнии. Только в пятом разделе, «Новая „духовность“ против христианства», он начинает делать выводы.
Ничто из этого не было для него чужим материалом. До крещения он учился в Академии азиатских исследований в Сан-Франциско у Алана Уотса и был по-настоящему серьёзным учеником восточной мысли, а не враждебным к ней туристом. Когда он пишет о притягательности этих движений, он описывает то, что испытал сам. Об этом стоит помнить, потому что это меняет тон главы: она становится не обличением, а узнаванием.
За отдельными сценами он, как ему казалось, различал один общий очерк. Каждая обещала соприкосновение с реальностью более глубокой, чем обыденная. Каждая предлагала приём, чтобы её достичь. И каждая, в его прочтении, предлагала это соприкосновение на условиях, ничего не требующих от нравственной жизни искателя.
Диагноз: опыт без покаяния
Вот самое существо дела. Он назвал не учение, а жажду — жажду состояний, ощутимого присутствия, жажду запредельного как чего-то, что человеку можно дать, а не как того, чем человек пересоздаётся. Мир и довольство предлагались как товар, быстро и без нравственных издержек, и он считал, что христиане начали закупаться на том же рынке под христианскими этикетками.
Ответ его состоял не в том, чтобы отрицать, что переживания были. Он отрицал, что они что-либо доказывают. Переживание может быть ярким, незабываемым, даже благожелательным на ощупь — и при этом ровно ничего не говорить о своём источнике. Обещанию скорого прибытия он противопоставил описание христианской жизни, которое рядом с ним звучит почти сурово и которое он прилагал к себе прежде, чем к кому-либо другому.
«Христианская духовность образуется в тяжкой борьбе за стяжание вечного Царства Небесного»
Отец Серафим (Роуз), Православие и религия будущего, гл. VIII, § 2 (St Herman of Alaska Brotherhood, пятое издание, 2004)
Необходимое замечание о том, кто написал какую главу
Всякому, кто цитирует эту книгу, следует знать, что она и рассуждение, и сборник и что начальные её главы вовсе не принадлежат отцу Серафиму. Приписывания ему ходят широко и часто ошибочны. Напечатанные подписи пятого издания таковы:
Сам отец Серафим написал Предисловие, Введение, главы с IV по VIII и Эпилог «Джонстаун и 1980-е годы», а также составил и отредактировал всё целое. Глава о новом религиозном сознании — его. А рассуждение о том, одному ли Богу поклоняются христиане и нехристиане, которое цитируют из этой книги чаще всего остального, принадлежит отцу Василию Саккасу, и приводить его как слова отца Серафима — просто фактическая ошибка. Во Введении он говорит об этих заимствованных главах в третьем лице, как и подобает составителю:
«Первые три главы дают общий подход к нехристианским религиям и к их коренному отличию от христианства как в богословии, так и в духовной жизни».
Отец Серафим (Роуз), Православие и религия будущего, Введение, § 4 (St Herman of Alaska Brotherhood, пятое издание, 2004)
- Глава I, «„Монотеистические“ религии», — отца Василия Саккаса, перепечатано из La Foi Transmise, 5 апреля 1970 года
- Глава II, «Сила языческих богов», — «Новообращённой в Православие»
- Глава III, «„Чудо“ факира и Иисусова молитва», — архимандрита Николая (Дробязгина)
- Предисловие к пятому изданию и Эпилог к пятому изданию — иеромонаха Дамаскина
Почему издание имеет значение
С 1975 года книга переиздавалась девять раз, выдержав пять изданий, из которых пятое вышло в 2004 году. Текст её от печати к печати не оставался неизменным, и изменения затрагивают вопросы о Церкви, отнюдь не второстепенные. Сергей Чапнин публично спрашивал, какой именно вариант подлинно принадлежит отцу Серафиму, кто разрешил исправления и на каком основании.
Вопрос этот не решён, и наш приход решить его не в силах. Практическое следствие для читателя простое, и соблюдать его стоит повсюду: называйте издание, которое цитируете. Всё, что приводится на этой странице, взято из пятого издания 2004 года.
Ничто из этого не повод книге не доверять. Это повод читать её как документ со своей историей: написанный человеком чуть старше сорока в определённое десятилетие, исправленный после его кончины людьми, которые его любили, и с тех пор цитируемый читателями, которые по большей части не знают, какие части в нём его.
Положительная мерка: смирение и Крест
Уберите обстановку 1970-х годов — и останется мерка, и мерка эта не о том, каких движений избегать. Она о том, как подлинный христианский опыт выглядит изнутри. Отцы, на которых опирался отец Серафим, здесь единодушны: благодать делает человека тише, подозрительнее к себе, терпеливее к другим и готовнее потерпеть ради них неудобство.
Мера здесь — Крест, и потому меркою не может быть сила переживания. «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16:24, Синодальный перевод). Переживание, оставляющее человека более уверенным в собственном преуспеянии, испытания не выдержало, как бы ярко оно ни было. Обыкновенный вторник, проведённый в прощении кого-то, испытание выдержал, каким бы пресным он ни казался.
Апостол Павел велит филиппийцам совершать своё спасение со страхом и трепетом (Флп. 2:12). Выражение «страх и трепет» звучит совсем в ином ключе, чем тот, в каком работало новое религиозное сознание, и различие здесь не в складе характера. Это различие в том, для чего человек существует.
Это не приговор чьим-то соседям
Главу V легко прочесть как список тех, кого следует подозревать, и некоторые читатели именно так её и читали. Но не так просил читать себя её автор в конце жизни. В ноябре 1980 года ему написала оглашенная, смущённая словами, какие она видела у православных авторов о других христианах, и спросила, может ли она по-прежнему называть христианами своих родных — протестантов и католиков. Его ответ, который он отнёс к отцу Димитрию Дудко, стал самым цитируемым из всего им написанного:
В те же годы он высказал это не в частном письме, а в печати. Жёсткость новообращённых, писал он в «Православном слове», духовно неправильна, даже когда выражена богословски верно, и она отгоняет от Церкви людей, которых иначе к ней привлекло бы. Считал он и то, что другие не увидели Православия отчасти потому, что мы не жили им так, чтобы они могли его узнать. Мать его была протестанткой, а отец — бывшим католиком, ставшим протестантом, и новообращённым он советовал жить в мире, особенно со своими родными.
«Мы должны смотреть на неправославных как на людей, которым Православие ещё не открылось, как на людей потенциально православных»
Отец Серафим (Роуз), письмо от 27 ноября 1980 года, в кн.: иеромонах Дамаскин (Кристенсен), Отец Серафим (Роуз): жизнь и труды, гл. 84 (St Herman of Alaska Brotherhood)
Что может извлечь из этого читатель 2026 года
Полвека спустя отдельные сцены устарели. Ашрам стал ретрит-центром и приложением. Дыхательные практики, «растительная медицина», молчаливые выходные, оптимизация сна, внутренняя жизнь в цифрах — многое из того, что нынче продаётся под именем велнеса, делает то же самое предложение, какое описано в той главе: запредельное без покаяния, — и делает его в промышленном объёме и по подписке. Жажда никуда не делась. Её поставили на поток.
Другие части книги выдержали время хуже. Глава о неопознанных летающих объектах читается теперь странно. Учёные читатели находили всю книгу полемической и слабой в том, что касается научного знания о мировых религиях, и эту критику справедливо отметить. Положение самого отца Серафима в Церкви тоже не определено: кое-где его почитают местно, а в декабре 2025 года Архиерейский Синод Русской Зарубежной Церкви учредил комиссию для изучения его жизни, наследия и почитания. Он не прославленный святой Русской Церкви, и наш приход его так не называет.
Уцелел же тот вопрос, который он задавал, и этим вопросом может пользоваться всякий. Не «экзотично ли это, чуждо ли, ново ли?», а: требует ли это чего-нибудь от меня? Становится ли со мною легче жить?
Обратить вопрос внутрь
Самое полезное в этом диагнозе то, что он ровно так же годится и для православных христиан, и отец Серафим приложил его к нам первым. Человек может хотеть пения, ладана, красоты старинного обряда и удовольствия принадлежать к чему-то древнему — и хотеть всего этого ровно по тем причинам, какие описаны в главе V. Он говорил об этом не раз и признавался, что относится с подозрением к храму, полному правильных икон, потому что люди в нём, быть может, просто следуют моде.
Потому статья и кончается там, где на деле начинается сама строгость, — на пишущем, а не на читающем. Если вы пришли сюда из общины, где любят Христа и тепло поют, ничто на этой странице не направлено против вас. Православная Церковь высказывает о себе немалое притязание, и смягчать его мы не пытались. Но испытание она прилагает прежде всего к своим же членам, в обыкновенный будний день, на исповеди. Приходите и посмотрите, как это бывает.