Собор — это то, что Церковь делает, когда вопрос нельзя оставить открытым
Соборы не есть обычный способ, каким Церковь учит. Бо́льшую часть времени вера передаётся крещением, проповедью, погребением умерших и служением Литургии, и никто ничего не записывает. Собор случается, когда что-то пошло не так: когда епископ начинает говорить то, чего не узнаёт его же паства; когда два города молятся уже не одной верой; когда поставленный вопрос сам собою не уходит.
Образец древнее любого из семи. В пятнадцатой главе Деяний апостолы и пресвитеры сходятся в Иерусалиме о том, надо ли обрезывать обращающихся из язычников, обсуждают это и посылают письмо, начинающееся словами: «Ибо угодно Святому Духу и нам» (Деян. 15:28, Синодальный перевод). Всякий позднейший Собор есть подражание той встрече: люди в одной комнате, говорящие прямо и верящие, что Дух присутствует в этом говорении.
Ниже семь Соборов изложены по порядку, с вопросом, вставшим перед каждым, и с данным ответом. Даты твёрды; прения за ними не всегда были благообразны. Епископов ссылали, толпы собирались, императоры вмешивались. Стоит знать, что определения, которые христиане ныне спокойно произносят, выковывали усталые люди в трудных помещениях.
Никея (325) и Константинополь (381): Кто есть Бог
Первый Никейский Собор собрался в 325 году в Вифинии, созванный императором Константином. Вопрос поставил Арий, александрийский пресвитер, учивший, что Сын есть первое и высшее из творений Божиих — что было время, когда Сына не было. Если Арий прав, то христианин, поклоняющийся Христу, поклоняется твари. Собор ответил, что Сын рождён, а не сотворён, единосущен Отцу, употребив греческое слово ὁμοούσιος. Он же установил счисление Пасхи и издал двадцать правил о церковном устройстве.
Первый Константинопольский Собор собрался в 381 году при императоре Феодосии I: около ста пятидесяти епископов, без представителей Запада. Вопрос на сей раз касался Святого Духа. Течение, иногда называемое духоборцами, признавало Божество Сына, но считало Духа тварью. Собор исповедал Духа Господом Животворящим, от Отца исходящим, со Отцом и Сыном спокланяемым и сславимым.
Здесь нужна честность. Символ веры, поемый по воскресеньям, зовётся Никео-Цареградским и связывается с этими двумя Соборами, но историки доныне обсуждают, насколько прямо Собор 381 года породил тот текст, каким мы располагаем; впервые он прямо приписан ста пятидесяти отцам в деяниях Халкидонского Собора, семьдесят лет спустя. Излагаемая им вера сомнению не подлежит. Документальная же история неопрятнее, чем следует из названия.
Эфес (431) и Халкидон (451): единый Христос
Эфесский Собор собрался в 431 году по созыву Феодосия II. Несторий, архиепископ Константинопольский, возражал против именования Девы Марии Богородицей и предпочитал «Христородица». За словом стоял вопрос о Христе: есть ли Младенец, рождённый от Марии, одно и то же Лицо с вечным Словом — или их двое, как-то между собою соединённых? Собор низложил Нестория, утвердил именование Богородицы и одобрил второе послание к нему святителя Кирилла Александрийского. Само это наименование было в христианской молитве задолго до того, как попало в постановление.
Собор этот был беспорядочен. Кирилл открыл заседания прежде, чем прибыли епископы из Антиохии; приехав, те устроили встречное собрание и низложили его самого. Разрыв был заглажен через два года соглашением о воссоединении 433 года. Вселенское достоинство даруется не за хорошие манеры.
Халкидонский Собор собрался в 451 году при императоре Маркиане. Евтихий, константинопольский архимандрит, впал в ошибку, противоположную несториевой, уча, что по соединении во Христе одна природа; собор в Эфесе 449 года, позже прозванный Разбойничьим, его поддержал. Халкидонский орос исповедует одного и того же Христа, познаваемого в двух природах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно, причём каждая природа сохраняет свои свойства и сходится в одном Лице.
Принятие и на Халкидоне отчасти не состоялось. Армянская, Коптская, Сирийская и Эфиопская Церкви не приняли его выражений, хотя Евтихия отвергают столь же твёрдо, как и все прочие. Совместная богословская комиссия представителей Православных и Древневосточных Церквей издала согласованные заявления в 1989 и 1990 годах, сообщающие об общей вере во Христа, выраженной разными словами. Общение не восстановлено, а принятие самих этих заявлений и доныне оспаривается.
Константинополь II (553) и Константинополь III (680–681): договорить начатое
Второй Константинопольский Собор собрался в 553 году при Юстиниане I. Его вопросом было то, как следует читать Халкидон. Многие христиане Египта и Сирии слышали в халкидонском оросе уступку Несторию, и империя раскалывалась по этому разлому. Собор осудил «Три главы» — лицо и писания Феодора Мопсуестийского, писания Феодорита против Кирилла и послание Ивы Эдесского к Маре — и изложил четырнадцать анафематизмов, утверждающих, что Пострадавший плотию есть Един от Святой Троицы.
Среди осуждённых назван и Ориген, а Седьмой Собор позже вспоминал Пятый как предавший анафеме «басни Оригена, Евагрия и Дидима». Исследователи продолжают спорить, были ли пятнадцать анафематизмов, направленных именно против оригенизма, изданы самим Собором или же собором незадолго до него. Папа Вигилий сопротивлялся Собору, а впоследствии с ним согласился.
Третий Константинопольский Собор заседал с 7 ноября 680 года по 16 сентября 681-го, созванный императором Константином IV. Вопрос был в том, одна ли воля у Христа или две. Монофелитство предлагалось как формула, способная вернуть нехалкидонитов, и было политически заманчиво. Собор ответил, что во Христе две естественные воли и два естественных действия, причём человеческая воля не противится Божественной, но свободно ей подчиняется.
Это не было расщеплением волоса. Если у Христа нет человеческой воли, то в Гефсимании нет человеческого «впрочем не Моя воля, но Твоя да будет», и ничто человеческое не исцелено через восприятие. Преподобный Максим Исповедник, отстаивавший это ценою языка и правой руки, умер в изгнании в 662 году. Собор оправдал его через девятнадцать лет после его кончины и осудил Сергия, Кира, Пирра, Павла, Петра, Макария Антиохийского и папу Гонория.
Никея II (787): иконы и Воплощение
Седьмой Собор собрался в Никее в 787 году при императрице Ирине и патриархе Тарасии, после шести десятилетий имперского иконоборчества и иконоборческого собора в Иерии 754 года. Его вопросом было, можно ли вообще делать и почитать изображения Христа, Его Матери и святых. Собор ответил, что можно и должно, и провёл различие, которое счёл существенным: иконам подобает целование и почитательное поклонение, по-гречески τιμητικὴ προσκύνησις, а не истинное служение веры, латрия, подобающая единому Божескому естеству.
Его рассуждение — о Воплощении, а не об искусстве. Бог, Которого никто не видел, принял плоть, и Его видели, осязали и писали красками; отрицать, что Его можно изобразить, означает, по прочтению Собора, отступить перед словами о том, что Он действительно стал человеком. По словам ороса, «честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу», так что почитается никогда не дерево и не краска.
В 787 году дело не закрылось. Иконоборчество вернулось при императорах с 815 года и окончилось лишь в 843-м — день, который Православная Церковь доныне празднует как Торжество Православия. На Западе постановление дошло до франкского двора в дурном латинском переводе, говорившем нечто почти противоположное, и франкские епископы выступили против него во Франкфурте в 794 году. Смущение перед Вторым Никейским Собором много древнее Реформации.
Что делает Собор «вселенским»
Вот часть, которая удивляет большинство вопрошающих. Ничто в способе созыва не делает Собор вселенским. Императоры созывали соборы, которые Церковь впоследствии отвергла: Ариминский в 359 году, Разбойничий Эфесский в 449-м, Иерийский в 754-м. Ферраро-Флорентийский собор 1438–1439 годов был велик, учён, посещён представителями восточных патриархов и подписан большинством греческой делегации — и на Востоке принят не был. Ни численность, ни императорская поддержка, ни даже подписи сами по себе ничего не решают.
Вселенским Собор, в православном понимании, делает принятие: всё тело Церкви — епископы, священники, монашествующие и простые верующие — со временем узнаёт в словах Собора ту веру, которой уже жило. Окружное послание восточных патриархов 1848 года говорит об этом прямо, доказывая, что ни патриархи, ни соборы не могут ввести новшества, ибо хранитель веры есть всё тело Церкви, сам народ. Яснейший пример — Первый Константинопольский: областное восточное собрание без западных епископов, позже принятое как голос вселенской Церкви.
Отсюда следует двоякое. Первое: нет никакого приспособления решить это заранее; принятие медленно, и его нельзя устроить. Второе: число семь есть условность, а не запертая дверь. Иные православные писатели доказывали, что Константинопольский Собор 879–880 годов при святителе Фотии и константинопольские Соборы XIV века о святителе Григории Паламе несут ту же власть. Обсуждение это среди православных богословов живо и не завершено.
Где стоят христиане-протестанты и почему разделение не простое
Большинство христиан-протестантов держится этого больше, чем обыкновенно полагают. Классические реформаторы прямо принимали первые четыре Собора; лютеранские и англиканские вероисповедные документы хранят никейский и халкидонский язык; Никейский Символ веры читается или поётся еженедельно в очень многих протестантских общинах. Существо христологических Соборов — одно Лицо, две природы, две воли — есть обычное учение в евангельском богословии, называют там Третий Константинопольский Собор по имени или нет.
Второй Никейский Собор — обычное место затруднения, и к нему следует отнестись как к подлинному убеждению, а не как к оплошности. Христианин, воспитанный на второй заповеди и наученный видеть в резных и писаных изображениях именно то, что Бог запретил, не туп, когда почитание икон его смущает. Франкские епископы VIII века чувствовали ту же трудность. Православие отвечает так, как ответил Собор: Бог стал видим, и честь, воздаваемая образу, не есть служение и не останавливается на образе.
Есть и дальнейшее различие в самом начале, которое стоит назвать прямо, ибо смазать его было бы никому не в милость. Христианин, для которого Писание есть последняя власть, может принимать Соборы потому, что находит их учение согласным с Писанием, — Собор подтверждается Библией. Православие принимает Соборы как голос Церкви, в которой Библия читается, и не считает то и другое разделимым. Двое могут читать один и тот же Символ веры, разуметь каждое слово — и всё же не соглашаться о том, откуда берётся его власть.
Различие это подлинно, и православным не следует делать вид, будто это не так. Чего нельзя — это обращать Соборы в средство выиграть спор. Отец Серафим (Роуз), сам выросший протестантом, печатно писал против именно такой привычки среди новообращённых.
Даже будучи выражено богословски правильно, такое настроение духовно неверно
Иеромонах Серафим (Роуз), «В защиту отца Димитрия Дудко», The Orthodox Word № 2 (1980), с. 131, цит. по: иеромонах Дамаскин, Не от мира сего: жизнь и труды отца Серафима (Роуза), гл. 84 (St. Herman Press, 2003)
Почему семь Соборов важны в обычное воскресенье
В нашем приходе в Коване Символ веры поют все разом, на нескольких языках сразу, и бо́льшая часть собрания вовсе не думает о Вифинии. В этом и дело. Соборы составили не учебную программу; они составили слова, которые вдова рыбака и университетский преподаватель могут произнести вместе, не разумея при этом разного. Четыре греческих слога в слове «единосущный» стоили столетия ссылок и поворотов вспять, а ныне их поют меньше чем за две секунды люди, которые никогда не услышат объяснения этого слова.
Собор есть скорее ограда, чем карта. Каждый из семи отмечает место, где Церковь сказала: за этой чертой вы говорите о ком-то ином, а не о Христе, Которого мы знаем. Внутри ограды места очень много, и православное предание никогда не делало вида, будто на всякий вопрос дан ответ. Вопрошающим можно прийти и постоять внутри неё некоторое время, ничего пока не решая.
Отец Серафим (Роуз) провёл годы вне Церкви, прежде чем в неё вошёл, вырос в протестантском доме и никогда не забывал ни того, ни другого. Пиша оглашенной, которую смущало то, как иные православные новообращённые отзываются о других христианах, он передал присловье, приписанное им московскому священнику протоиерею Димитрию Дудко. Это верная нота, на которой стоит оставить Соборы, созванные хранить веру, а не вручать кому-либо палку.
На неправославных нам следует смотреть как на людей, которым Православие ещё не открылось, как на людей, потенциально православных
Иеромонах Серафим (Роуз), письмо от 27 ноября 1980 года, цит. по: иеромонах Дамаскин, Не от мира сего: жизнь и труды отца Серафима (Роуза), гл. 84 (St. Herman Press, 2003)