Вопрос, на который Церковь отвечает с осторожностью
Человек умирает — и вопрос возникает задолго до того, как улажены похоронные хлопоты. Где она теперь? Слышит ли она что-нибудь? Можно ли ещё что-то для неё сделать? Православие отвечает на эти вопросы и отвечает подробнее, чем многие христиане ожидают. Но подробность эта сопровождается предостережением, и предостережение принадлежит самому учению, а не служит извинением за него. То, что Церковь передаёт о первых днях души, есть описание, а не чертёж.
Наиболее полное изложение этого описания на английском языке — книга калифорнийского новообращённого, иеромонаха Серафима (Роуза), вышедшая в 1980 году под названием «Душа после смерти». Он ничего не выдумывал. Своей задачей он ставил вернуть древние источники в поле зрения обычного читателя, и бо́льшая часть книги — это выдержки из святых отцов, из погребальных песнопений и из житий святых, а не его собственные рассуждения.
В каждой главе этой книги делается попытка указать на святоотеческие и агиографические источники, в которых содержится это учение.
Иеромонах Серафим (Роуз), Душа после смерти, предисловие (Братство преподобного Германа Аляскинского, издание 2009 года)
Разлучение души и тела
Смерть в православном учении есть разлучение, а не конец. Тело слагается, а душа продолжает жить. Писание говорит об этом коротко: человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9:27, Синодальный перевод). Православие никогда не считало тело оболочкой, которую следует отбросить, — потому-то чин погребения обходится с ним с такой явной нежностью, и потому Символ веры завершается чаянием воскресения мёртвых, а не выживания бестелесного «я».
И душа не засыпает. Церковь последовательно отвергала мысль, будто умершие пребывают без сознания до конца времён, и книга собирает древние свидетельства об этом: преподобного Иоанна Кассиана, возражавшего именно против такого мнения в V веке, и преподобного авву Дорофея, учившего, что душа, оставив тело, помнит яснее, а не хуже. Сам Господь в повествовании о богаче и Лазаре (Лк. 16:19–31) показывает обоих в сознании, говорящими и помнящими.
Итак, первое, что Православие говорит о душе после смерти, вовсе не страшно. Человек остаётся человеком. Святитель Феофан Затворник, писавший умирающей женщине, прямо сказал ей, что тело её умрёт, а сама она перейдёт в иной мир живой, помнящей себя и узнающей всё вокруг.
Первые два дня
Самое известное православное изложение того, что следует дальше, — небольшая статья «Жизнь после смерти», написанная архиепископом Иоанном (Максимовичем) за год до его кончины в 1966 году. Отец Серафим напечатал её целиком как последнюю главу своей книги, курсивом, вставив между абзацами святоотеческие тексты. Слова этого изложения принадлежат архиепископу Иоанну, и ссылаться следует на него, а не на отца Серафима.
Архиепископ Иоанн пишет, что в течение двух дней душа имеет относительную свободу и может посещать на земле те места, которые были ей дороги, а на третий день переходит в иные сферы. За этим стоит гораздо более древний текст: наставление, данное в IV веке преподобному Макарию Александрийскому, которое объясняет, почему Церковь поминает усопших на третий день, и описывает, как душа проводит два дня близ своего тела и привычных мест, в сопровождении ангелов.
Чин погребения несёт тот же образ в виде плача. Преподобный Иоанн Дамаскин пишет там о душе, разлучённой с телом и не могущей быть услышанной: она возводит очи к ангелам и простирает руки к людям — и не находит никого. Это песнопение поётся над открытым гробом перед лицом семьи. Оно призвано побудить к молитве, а не к ужасу.
Третий день
На третий день, согласно этому повествованию, душе повелевается взойти и поклониться Богу — в подражание тридневному воскресению Господа. На пути она встречает то, что предание называет воздушными мытарствами: испытание, в котором падшие духи предъявляют грехи, на которые они соблазняли душу, а ангелы отвечают за неё. Архиепископ Иоанн называет третий день страшным для усопшего и говорит, что именно поэтому молитва тогда особенно нужна.
Эта часть учения имеет свою долгую историю и свою полемику и заслуживает отдельного разговора; ей посвящена у нас отдельная статья. Здесь стоит сказать две вещи. Первая: образы домов, застав, весов и уплаты — это образы, и отец Серафим говорил об этом самыми прямыми словами, какие мог подобрать. Вторая: числа и этапы суть общее правило, а не закон; в своём комментарии вокруг текста архиепископа Иоанна он замечает, что святые, не привязанные к земным местам, часто начинают восхождение сразу и что многие описанные случаи попросту не следуют этой схеме.
Девятый день и сороковой
После испытания, согласно тому же источнику IV века, душе до девятого дня показывают обители блаженных, а затем, в остаток сорока дней, места мучений, прежде чем на сороковой день ей назначается место, где она будет ожидать воскресения мёртвых и Страшного Суда. Поминовение в девятый день православные писатели связывают также с девятью ангельскими чинами.
Архиепископ Иоанн осторожен в том, что здесь решено, а что оставлено открытым. Одни души, пишет он, пребывают в предвкушении радости, другие — в страхе грядущих мучений, но полная мера того и другого ожидает Страшного Суда, а до тех пор состояние душ ещё может измениться, прежде всего через принесение Литургии и через молитву. Самое пространное рассуждение об этом в книге тоже не принадлежит отцу Серафиму: это приложение, излагающее учение святителя Марка Эфесского, который отстаивал этот вопрос против латинян на Флорентийском соборе в XV веке.
Почему Церковь хранит эти дни
Спросите православную семью в Сингапуре, что они делают на сороковой день после смерти близкого, и ответ будет прост: они молятся и попросили священника послужить. Три дня, девять дней, сорок дней, а затем годовщина — это костяк практики, а не расписание, опубликованное ради любопытства. Они существуют для того, чтобы горю было куда деться, а любви — что делать.
Именно здесь православное изложение заметнее всего расходится с тем, чего держатся многие другие христиане, и лучше сказать об этом прямо, чем смазать. Очень многие искренние христиане убеждены, что для умерших уже ничего нельзя сделать и что молитва о них либо дерзает перед Богом, либо предполагает второй шанс. Православие молится о своих усопших с самого начала, понимает эти молитвы как дело любви внутри одного Тела, которого смерть не разделила, и не притязает на знание их действия в каком-либо отдельном случае.
О чём Церковь молится на самом деле
Стоит читать сами тексты, а не пересказы, потому что молитвы заметно скромнее описаний. Они просят, а не выносят приговоров. Заупокойные чины Церкви открыты, напечатаны и доступны всякому, кто хочет увидеть, что произносится над православным гробом.
- Канон на исход души, читаемый священником у постели умирающего, в котором у Богородицы испрашивается переход, не задержанный князем воздушным.
- Само отпевание, которое по большей части состоит из песнопений преподобного Иоанна Дамаскина о краткости жизни и о милости Божией.
- Панихида — краткое заупокойное последование, совершаемое в третий, девятый и сороковой день, в годовщину и в родительские субботы года.
- Поминовение имён на Божественной литургии, которое православные писатели считают самой сильной из всех молитв об усопших.
- Повторяющееся прошение всех этих служб: упокоение усопших, прощение всякого согрешения и место светло, место злачно, место покойно.
Образ, а не карта
Всякое серьёзное православное рассуждение на эту тему где-нибудь непременно говорит, что нам открыто меньше, чем хотелось бы. Когда Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей рассматривал спор по этим вопросам в 1980 году, его определение начиналось с замечания, что Богу не было угодно открыть многого сверх того, что блаженство души зависит от того, насколько подлинно христианской была жизнь, а страдание — от степени греха. Прибавлять к этому догадки, сказали архиереи, для спасения не полезно.
Отец Серафим писал в том же духе о собственном труде. В предисловии к «Душе после смерти» он отличал учение Церкви, которое можно изложить, от своих истолкований отдельных современных свидетельств, которые он предлагал как предположение.
Относительно этих толкований, разумеется, среди православных христиан возможно законное расхождение во мнениях.
Иеромонах Серафим (Роуз), Душа после смерти, предисловие (Братство преподобного Германа Аляскинского, издание 2009 года)
Если вы пришли к этому из другой традиции
Читателям из евангельской и внеденоминационной среды этот материал часто кажется странным сразу в двух отношениях. Он конкретнее, чем они ожидали, в том, что происходит с душой, и менее уверен, чем они ожидали, в том, кто где окажется. Оба впечатления верны. Православие сохранило подробное унаследованное описание и вместе с тем твёрдый отказ выносить приговоры об отдельных людях — и не ощущает между этими двумя навыками никакого противоречия.
Отец и мать самого отца Серафима были протестантами, и новообращённым он советовал хранить мир с родными, а не набирать очки в спорах с ними. Если вам хочется проверить что-либо из сказанного, честный путь — не спорить о сорока днях, а прийти и отстоять панихиду, вслушиваясь в то, о чём на самом деле просят. Двери храма в Коване открыты, и никто не потребует от вас согласия прежде, чем вы войдёте.