Почему об этом спрашивают
Вопрос обыкновенно приходит с заточенным краем — с той или с другой стороны. Одному хочется показать, что Библия есть изделие комиссии и её потому можно отложить. Другому — что Библию сделала Церковь и она потому выше. Документальные свидетельства не слишком хорошо поддерживают ни то ни другое намерение, и это добрый повод рассказать историю внимательно и дать говорить датам.
Ниже изложено то, что действительно можно показать, с источниками в конце, чтобы всякий читатель мог проверить. Там, где свидетельств мало или где спор подлинный, статья об этом говорит, а не заглаживает.
Сперва было чтение, а не список
Бо́льшую часть II века списка не было и нужды в нём не чувствовали. Общины читали присланные им послания и полученные ими Евангелия — и читали их за Евхаристией. Книга на деле действовала как Писание задолго до того, как кто-либо стал спорить, Писание ли она по существу. Мученик Иустин Философ, писавший около середины II века, описывает, как в воскресенье читают воспоминания апостолов наряду с писаниями пророков.
Понуждение высказаться прямо пришло сразу с двух сторон. Маркион в 140-х годах издал резко урезанное собрание из одного выправленного Евангелия и десяти посланий Павла. Между тем другие круги пускали в обращение новые сочинения под апостольскими именами. Когда предложены были разом и вычитание, и прибавление, церквам пришлось вслух сказать то, что они всё это время делали молча.
Канон Муратори, повреждённый латинский список, обнаруженный в XVIII веке, обыкновенно относят к концу II века, хотя меньшинство исследователей помещает его заметно позже. При любой из датировок он показывает общину с почти полным Новым Заветом, твёрдой сердцевиной и горсткой неясностей по краям.
Евсевий подводит счёт, около 325 года
Яснейший ранний снимок положения даёт «Церковная история» Евсевия Кесарийского, книга третья, глава двадцать пятая. Он разбирает книги по разрядам. Признанные: четыре Евангелия, Деяния, послания Павла, первое послание Иоанна, первое Петра и, по его осторожному выражению, «если это и впрямь уместно», Откровение Иоанна. Спорные, но многими признаваемые: Иакова, Иуды, 2-е Петра и 2-е и 3-е Иоанна.
В третьем его разряде, отвергаемые, стоят Деяния Павла, «Пастырь» Ермы, Апокалипсис Петра, Послание Варнавы, «Учение апостолов» — и снова Откровение Иоанна, которое одни отвергают, а другие относят к принятым книгам. Откровение появляется дважды потому, что Евсевий передаёт живое разногласие, а не разрешает его. Вот как выглядело положение через три века после Воскресения: устоявшаяся сердцевина, спорный край и ни одного собора по этому предмету.
Афанасий, Пасха 367 года
Александрийские епископы рассылали ежегодное праздничное послание, объявлявшее день Пасхи и прибавлявшее пастырское наставление. Тридцать девятое из них, посланное святителем Афанасием Великим в 367 году, содержит древнейший сохранившийся перечень ровно тех двадцати семи книг Нового Завета, какие стоят в нём и ныне, с Откровением в их числе. Он называет их источниками спасения и говорит, что никто не должен ни прибавлять к ним, ни отнимать от них.
Послание любопытнее своей славы. Афанасий прибавляет второй разряд: книги, «в канон не включённые, но назначенные отцами для чтения» тем, кто только приходит в Церковь. Он перечисляет Премудрость Соломона, Премудрость Иисуса, сына Сирахова, Есфирь, Иудифь, Товита, «Учение апостолов» и «Пастыря». Есфирь стоит во втором списке, а не в первом.
Гладкое изложение, в котором 367 год решает всё, не переживает настоящего прочтения этого послания. Афанасий даёт властное определение одного епископа для собственной обширной кафедры — в виде, который позже оказался убедителен и в других местах. Это немало, и это не то же самое, что всеобщее постановление.
Поместные соборы
Затем соборы подтверждали — область за областью — то, что уже было в употреблении. Африканские соборы в Иппоне в 393 году и в Карфагене в 397 году издали список; текст, доступнее всего нынешнему читателю, сохранился в каноническом собрании Карфагенского собора 419 года, чьё правило по этому предмету называет Товита, Иудифь, Есфирь, две книги Маккавейские, пять книг Соломоновых и Откровение Иоанна и завершается словами, что всё это принято от отцов для чтения в церкви.
Лаодикийский собор во Фригии в IV веке дал в своём шестидесятом правиле список из двадцати шести новозаветных книг, опуская Откровение. Обычное английское издание правил несёт редакторское замечание, что подлинность именно этого правила вызывает сомнения. Оба этих обстоятельства принадлежат честному изложению, и опустить любое из них было бы разновидностью приглаживания.
В 692 году Трулльский собор, заседавший в Константинополе, подтвердил длинный ряд прежних правил, среди них Лаодикийские и Карфагенские, а также канонические послания Афанасия, Григория Богослова и Амфилохия Иконийского. Эти списки не во всём согласны между собою. Собор всё же утвердил их вместе, и это кое-что говорит о том, как Церковь несла этот вопрос.
Откровение и книги, о которых долго спорили
Апокалипсис занял больше всего времени. На значительной части грекоязычного Востока в нём веками сомневались — отчасти потому, что круги, ссылавшиеся на него, делали из его образов странные выводы. Сирийская Пешитта, обычная Библия сирийских церквей с начала V века, содержит двадцать две новозаветные книги: в ней нет 2-го Петра, 2-го и 3-го Иоанна, Иуды и Откровения. Это не было бунтом. Просто такие книги эта община и получила.
Даже теперь Откровение — единственная новозаветная книга, не имеющая положенного места в византийском круге богослужебных чтений. В Православной Церкви она вполне канонична — и за общественным богослужением не читается. Такое сочетание выглядит странно, если воображать канон списком, проголосованным на одном заседании, и выглядит совершенно обычно, если канон вырос из того, что действительно читали.
О спорных посланиях — Иакова, Иуды, 2-м Петра и кратких посланиях Иоанна — спорили лет триста, прежде чем спор тихо прекратился. В Послании к Евреям на Западе долго сомневались по причине авторства. Ни одна из этих книг не оспаривалась потому, что кому-то не нравилось её учение; неясности касались происхождения и распространения.
Не один Ветхий Завет
Ветхий Завет — это то место, где действительные различия держатся доныне. Грекоязычная Церковь пользовалась Септуагинтой, в которой есть Товит, Иудифь, Премудрость Соломона, Премудрость Иисуса, сына Сирахова, Варух, книги Маккавейские и более пространные виды Даниила и Есфири. Блаженный Иероним, переводивший на латынь около 400 года, предпочитал более краткий еврейский счёт и называл добавочные книги полезными для назидания, а не для утверждения догматов, — продолжая при этом их переводить.
Библии Реформации последовали чутью Иеронима и напечатали спорные книги отдельно, как апокрифы; в большинстве позднейших протестантских изданий их опустили. Тридентский собор определил более пространный список для римо-католиков в 1546 году. Православная Церковь не сделала ни того ни другого. Она продолжала печатать и читать эти книги, называя их анагигноскомена — «читаемые», — и никогда не считала, что их точное перечисление требует определения такого рода.
Разброс идёт и дальше. Эфиопская Православная Церковь Тевахедо принимает более широкий канон, включающий Книгу Еноха и Книгу Юбилеев. Никто в этой истории не легкомыслен. Каждая община передаёт то, что действительно получила, и различия лежат почти целиком по краям, а не в средоточии.
Почему «Церковь решила» — упрощение
Это обычная православная скоропись, и она не вполне верна. Никто в IV веке не воображал, что собор может сделать книгу апостольской. Епископы и соборы делали нечто более скромное и куда более любопытное: они свидетельствовали, а затем утверждали то, что церкви обнаружили как книги, которые не в силах перестать читать.
«Признание» — слово лучшее. Община поколениями обнаруживала, что определённые книги питают её, отвечают преподанной ей вере и несут апостольский звук. Где этот опыт был единообразен, согласие приходило быстро. Где он был неровен — как с Откровением на Востоке и с Посланием к Евреям на Западе, — согласие занимало века. Облик этого хода не законодательный. Он ближе к тому, как медленно дом узнаёт, какие книги никогда не уходят со стола.
Отец Серафим (Роуз), американский новообращённый, посвятивший жизнь переизданию забытых православных источников, считал, что вернуться и посмотреть, что́ там на самом деле есть, и составляет главную задачу его собственного времени. Пиша о преподобном Паисии (Величковском), монахе XVIII века, чьи ученики породили оптинское возрождение, он именно в этом полагал его значение.
он вновь обратил внимание православных христиан к источникам святого Православия
Иеромонах Серафим (Роуз), предисловие к книге Блаженный Паисий Величковский: человек, стоящий за Добротолюбием (Братство преподобного Германа Аляскинского, 1994 [1976])
Что отсюда следует и что не следует
Вывод, который делают православные, ограничен, но действителен. Если Писания дошли до нас через чтение, богослужение и рассуждение вполне определённой общины на протяжении нескольких веков, то община эта не есть необязательная принадлежность Библии. То же предание, которое несло книги, несло и способ их читать: Символ веры, богослужение, толкования отцов.
Не следует же отсюда, что Церковь стоит над Писанием, может его поправлять или хранит запас сведений, утаённых от текста. Православие ни на что из этого не притязает, а православные писатели, тянущиеся к более сильному утверждению, заходят дальше должного. Отношение здесь ближе к отношению свидетеля, чем автора. Ничто в свидетельствах IV века большего веса не выдержит.
Стоит сказать и то, что споры по краю канона никогда не были несущими. Всякая община, названная в этой статье, читала те же четыре Евангелия и того же Павла. Лютер, поместивший Послание к Евреям, Послание Иакова, Послание Иуды и Откровение в конец своего Нового Завета и отозвавшийся об Иакове в предисловии 1522 года пренебрежительно, все четыре книги всё же напечатал. Канон оказался куда долговечнее споров о нём.
Если эта история заставляет вас захотеть посмотреть, как Православная Церковь читает принятую ею книгу, а не что она говорит о себе самой, это и будет верным следующим шагом. Отец Серафим, говоря в 1980 году американским слушателям о том, почему протестанты становятся православными, положил бремя доказательства туда, где, по мысли нашего прихода, ему и место.
Если у нас истинное христианство, то среди нас должно быть нечто такое, что человек, искренне любящий истину, увидит и захочет.
Иеромонах Серафим (Роуз), лекция «Православие в США», The Orthodox Word № 94 (1980), в кн.: иеромонах Дамаскин, Не от мира сего: жизнь и труды отца Серафима (Роуза) (St. Herman Press, 2003), гл. 86