Вопрос, который пришедший задаёт первым
Человек приходит в храм в Коване в субботу вечером, уже посреди всенощной. Хор поёт нечто повторяющееся, и повторяющаяся строка обращена к Женщине. Люди стоят в очереди, чтобы приложиться к Её иконе. Если этот человек вырос в евангелической церкви, вопрос складывается у него ещё до конца службы, и вопрос этот не пустой: не поставлено ли здесь что-то рядом со Христом?
Вопрос заслуживает ответа, а не успокоительных слов. Большинство задающих его оберегают то, что оберегать и следует: что спасает один Иисус Христос и что ни одна тварь не может стать там, где стоит Он. Православные христиане говорят то же самое, и теми же словами, каждую неделю. Поэтому ответ не в том, что пришедший ослышался, а в том, что слова значат нечто определённое и Церковь выбрала их не случайно.
Сингапур делает этот вопрос не учёным, а житейским. Семьи здесь часто смешанные: мать-методистка, дядя-католик, дочь, начавшая ходить в православный приход, — и все за одним столом на Рождество. Что будет сказано о Матери Христовой в этой комнате, важнее сказанного на семинаре и заслуживает той же бережности.
Именование было утверждено ради Христа
«Богородица» — слово греческое, буквально Богородившая, Та, Кто родила Бога. Перед Церковью оно встало как живой спор в пятом веке. Несторий, архиепископ Константинопольский, предпочитал «Христородица», потому что считал, что прежнее именование наводит на мысль, будто Божество Сына получило начало во чреве Марии. Он тоже пытался оградить нечто истинное.
Святитель Кирилл Александрийский ответил, что мать рождает не природу, а лицо. Родившийся в Вифлееме есть Предвечный Сын Божий, в тот час принявший от Неё плоть. Отнимать это именование значит, стало быть, подразумевать двух сыновей — одного предвечного и одного рождённого, — а этого Церковь принять никак не могла. Ефесский Собор в 431 году решил дело в пользу Кирилла.
Итак, слово это есть утверждение о Христе прежде, чем утверждение о Марии. Оно говорит, что Младенец в яслях — Бог. Многое в Реформации сохранило это именование именно поэтому: лютеранская «Формула согласия» 1577 года исповедует Её Матерью Божией ровно в этом христологическом смысле. Когда православный хор поёт «Богородице», подлежащее этой фразы — Её Сын.
О чём Лк. 1:48 просит своих читателей
Писание влагает в уста Самой Марии предсказание. В песни Богородицы Она говорит: «ибо отныне будут ублажать Меня все роды» (Лк. 1:48). Несколькими стихами раньше Елисавета, исполнившись Святого Духа, приветствует Её: «благословенна Ты между жёнами» (Лк. 1:42). Приветствие и пророчество стоят в одной главе и произнесены прежде, чем родился Младенец.
Православная гимнография читает этот стих как указание, а не как любопытную подробность. Роды должны были ублажать Её, и богослужебные книги Церкви — среди прочего и запись того, как роды это делают. Так ли надо читать эту строку — вопрос справедливый. Но это вопрос о том, как исполнить стих, а не о том, есть ли он.
Есть и сцена у Креста, где Христос отдаёт Свою Мать ученику, а ученика — Матери (Ин. 19:26–27). Христиане издавна читали это как нечто большее, чем домашнее распоряжение умирающего сына. Женщина, отданная возлюбленному ученику, в его лице отдана Церкви.
Почитание и поклонение — два разных действия
Это различение — не новейшее оправдание, придуманное под нажимом; оно сделано на Соборе. На Втором Никейском Соборе в 787 году Церковь определила, что святым изображениям подобает воздавать «целование и почитательное поклонение, но не истинное по вере нашей служение, которое приличествует одному только Божескому естеству». Вес здесь несут два греческих слова: проскинисис — честь, воздаваемая лицу, и латрия — служебное поклонение, принадлежащее Богу и никому иному.
Проверка на деле легче, чем определение. В православном храме Евхаристия никогда не приносится святому, и нет литургии, обращённой к Божией Матери. Божественная литургия приносится Отцу, через Сына, во Святом Духе; Её же в ней поминают как первую и лучшую из членов Церкви. Ей не приносится в жертву ровно ничего.
Приложиться к иконе — действие того же порядка, что и поцеловать фотографию умершей матери, чего никто не принимает за поклонение. Православные христиане кланяются перед иконами, прикладываются к ним и ставят перед ними свечи. Чего они не делают — так это не приносят им того, что подобает Богу.
Английский язык запутывает дело сильнее греческого. Ещё сравнительно недавно английское слово worship имело более широкий смысл: в «Книге общих молитв» 1662 года жених говорит невесте «with my body I thee worship» — «телом моим я тебя чту», — а к английским мировым судьям доныне обращаются «Your Worship». Греческий держит два отдельных слова для двух разных вещей, и Соборы употребляли их точно.
Что Православная Церковь о Ней исповедует
Если изложить прямо, Православие исповедует, что Мария есть Богородица; что Она Приснодева — именование, употреблявшееся в христианской древности и принятое Пятым Вселенским Собором в 553 году; что Она Всесвятая, Панагия, и личного греха не совершала; что в конце земной жизни Она почила и была взята к Своему Сыну, что Церковь празднует 15 августа как Успение; и что Она молится ныне о Церкви на земле.
Не менее важно сказать, чего в этом перечне нет. Она — творение. Она спасена Своим Сыном и Сама сказала об этом: «и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моём» (Лк. 1:47). Православие никогда не учило, будто Она — источник благодати, независимый от Христа, или прибавление к Троице, или соперничающая инстанция для обжалования. Всё Её значение в том, чью плоть Она дала.
Её место в Евангелии от Иоанна показывает тот самый образ действия, который, по вере Православия, Она хранит и теперь. На браке в Кане Она замечает, что недостаёт вина, приносит нужду Своему Сыну, а затем обращается к служителям с последними Своими словами, записанными в Писании: «что скажет Он вам, то сделайте» (Ин. 2:5). Она указывает не на Себя. Именно это, по вере православных, Она делает и сейчас.
Чего Православие не держит: непорочное зачатие
Многие протестантские читатели полагают, что православное и римско-католическое учение о Марии — одно и то же под двумя названиями. Это не так, и здесь они расходятся яснее всего. 8 декабря 1854 года буллой Ineffabilis Deus папа Пий IX определил, что Мария от первого мгновения Своего зачатия была сохранена свободной от всякой скверны первородного греха. Православная Церковь этого догмата не принимает.
Одна причина в том, что вопрос, на который он отвечает, поставлен в рамках западного понимания грехопадения. Там, где латинская традиция стала говорить о наследуемой вине, Православие говорит о наследуемой смертности и тлении: о раненой природе, а не о записи в списке долгов. Если от Адама нисходит смерть, а не вина, то трудность, ради устранения которой строилось определение 1854 года, в таком виде не возникает, и никакого изъятия, чтобы сохранить Её чистоту, не требуется.
Архиепископ Иоанн (Максимович), иерарх, благословивший основание братства отца Серафима (Роуза), выдвинул второе возражение. Он доказывал, что этот догмат скорее умаляет Божию Матерь, чем возвышает Её, потому что отнимает у Неё подвиг: святость, которая не могла быть иной, не есть одержанная победа. Православная традиция держится того, что Она была освящена и сохранена от личного греха и что это была жизнь, прожитая в свободе, а не состояние, установленное заранее.
Третья причина касается власти. Православие решает вероучительные вопросы соборно, с принятием решения всей Церковью со временем, а определение, изданное одной кафедрой в 1854 году, таким решением не является. Православные песнопения называют Её пречистой и непорочной, и Церковь празднует Зачатие праведной Анны 9 декабря; ни то, ни другое не несёт смысла, определённого в 1854 году. Различие здесь настоящее, и знать о нём стоит прежде, чем о нём спорить.
Строка, которая смущает пришедших больше всего
Один припев тревожит новоприбывших сильнее прочих, и лучше встретить его прямо, чем сгладить. На каноне утрени хор поёт: «Пресвятая Богородице, спаси нас». Услышанное впервые и без пояснений, это звучит именно так, как опасается возражающий.
Смысл этой фразы, о котором православные писатели говорят единодушно, таков: Твоими молитвами испроси нам спасение у Твоего Сына. Глагол этот в Писании имеет именно такой охват. Павел пишет, что становится всем для всех, «чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9:22), и говорит Тимофею, что, вникая в учение, он «спасёшь и себя и слушающих тебя» (1 Тим. 4:16). Никто не читает эти стихи как соперничество со Христом.
Честность требует ещё одной фразы. Сжатая богослужебная скоропись тяжела для постороннего, и нельзя винить постороннего за то, что в первый раз он услышал её неверно. Приход, поющий эту строку, должен своим гостям объяснение, не дожидаясь, пока спросят дважды.
Иеромонах Серафим (Роуз) высказал близкую мысль о спорах вообще, и высказал её против своих, а не против чужих. Приход может быть безукоризнен в каждом песнопении своих книг и всё же не справиться с человеком, стоящим сзади в храме и гадающим, безопасно ли здесь задать вопрос.
Быть правильным — это внешняя сторона христианства. Она важна, но не первостепенна.
Иеромонах Серафим (Роуз), беседа о простоте (1979), в кн.: иеромонах Дамаскин, Отец Серафим (Роуз): жизнь и труды, гл. 87 (St. Herman of Alaska Brotherhood)
Приглашение, а не спор
Иеромонах Серафим (Роуз), американец, которого многие спрашивающие читают по дороге к Православию, вырос протестантом; мать его была протестанткой, а отец — бывшим католиком, ставшим протестантом. Когда обращённые писали ему, вооружившись острыми доводами в пользу новой веры, он велел им жить в мире со своими родными и часть вины за протестантское непонимание возлагал туда, где православные меньше всего хотели бы её найти.
Он полагал также, что вероучительная точность, при всей её настоящей ценности, — не первое, что следует сказать о христианской жизни. Приход, способный отстоять каждое песнопение и не способный полюбить пришедшего, ответил на меньший вопрос.
Ничто из этого не просит согласиться к концу страницы. Просят лишь одного: услышать слова так, как их разумеет Церковь, — именование, ограждающее Воплощение, честь, которую предсказало само Писание, и поклонение, сохраняемое одному Богу. Всенощная в субботу вечером, и вопросам после неё здесь рады.
может быть, это наша вина — что мы не живём и не учим православной вере так, чтобы им было понятно
Иеромонах Серафим (Роуз), письмо от 27 ноября 1980 года, в кн.: иеромонах Дамаскин, Отец Серафим (Роуз): жизнь и труды, гл. 84 (St. Herman of Alaska Brotherhood)